Луиза воспитывала сына одна, и редкие вечера без работы казались подарком. В тот день она зашла в бар просто выпить кофе. Разговор с симпатичным мужчиной у стойки начался случайно — он помог поднять упавшую сумку. Шутки, взгляды, прикосновение к руке — все случилось само собой. Она не спросила его имя, да и он не назвался. Расстались с обещанием встретиться снова.
На следующее утро Луиза пришла в офис на собеседование. Новый начальник, которого представлял HR, оказался тем самым мужчиной из бара. Дэвид. Он улыбнулся ей так, будто видел впервые. Работа была ей нужна отчаянно, и она промолчала. А вечером он написал ей в мессенджер: "Не думал, что судьба может быть такой ироничной".
Он был женат. Луиза знала это почти сразу — бледный след от кольца на пальце, осторожность в словах. Но остановиться она уже не могла. Их встречи стали кислородом в её рутинных буднях. Дэвид говорил о браке как о красивой, но пустой клетке. Луиза верила — или хотела верить.
Случай свел её с женой Дэвида, Софией, на благотворительном вечере в школе сына. Женщина оказалась удивительно светлой и искренней. Они разговорились, потом стали встречаться за ланчем. София, не подозревая ни о чем, доверяла Луизе детали своей жизни — говорила о Дэвиде с нежностью, но в её рассказах проскальзывали странности. То он забывал события, которые они точно переживали вместе. То находила в его бумагах старые фотографии с незнакомыми женщинами, подписанные одинаковыми словами: "Навсегда твоя".
Чем ближе Луиза становилась Софии, тем больше её охватывало холодное недоумение. Однажды, помогая подруге разбирать старые коробки на чердаке, она наткнулась на записную книжку Дэвида. Среди деловых заметок мелькали имена, даты и… медицинские термины. "Амнезия", "внушение", "контроль". София, смеясь, сказала, что это, наверное, сценарий для триллера, который Дэвид когда-то хотел написать.
Но Луиза уже не смеялась. Она смотрела на улыбающуюся Софию, на её безмятежное лицо, и её вдруг пронзила мысль: а знает ли эта женщина, кто на самом деле спит рядом с ней каждую ночь? И что, если её собственная связь с Дэвидом — не случайность, а часть чего-то гораздо более тёмного и продуманного?
